Страну же Хатти это кровавое преступление повергло в бедствие, так что и страна Хатти была наказана. Поскольку месть теперь обращена против меня, хочу и я со всей своей семьей принести покаянное жертвоприношение. И тем хочу вновь умилостивить богов, господ моих.

Будьте ко мне снова милостивы, о боги, господа мои!

Хочу вновь быть допущенным пред лицо ваше!

И поелику к вам обращаю свою молитву, выслушайте меня. Потому что не учинил Я зла никакого, а из тех, кто провинился тогда и содеял зло, ужо никого не осталось, все мертвы, и поелику дело отца моего перешло на меня, взгляните, о боги, господа мои, хочу принести вам дары за страну Хатти в знак примирения.

Прогоните печаль из сердца, избавьте душу мою от страха!

Разве уступает эта «Молитва во время чумы», написанная царем Мурсилисом, не только силой выражения человеческих страданий, но и формой стихам из «Книги Иова»?

Птица находит убежище в своем гнезде, и гнездо спасает ее. Когда слугу тревожат заботы, он обращается к своему господину. И господин выслушает его с дружеской благосклонностью. И наведет порядок в том, что мучило его. Или, если даже слуга в чем-то провинился, но признался в своей вине господину: «Делай со мной, что хочешь», господин слугу не накажет. Ведь покаявшись господину, он умилостивил его.

Так говорит тот же царь Мурсилис хеттскому богу Грозы, господину своему, в той же самой молитве. А зачем? Чтобы показать ему, сколь милосердными умеют быть люди, в то время как:

Если кто разгневает бога, разве не убьет его бог, и не только его одного? Разве не погубит и его жену, его детей, его потомков, его родственников, его слуг и служанок, его скот, его овец, его урожай, разве не навлечет на него грозную кару?

Можно ли не Повторить здесь вопроса, которым заключила М. Римшнайдер свой разбор Завещания Хаттусилиса: «Если так писали цари, то как же писали поэты?»


<< назад далее >>