знакомыми дорогами из Анкары на восток, 17 июля повторилось сказочное угощение у Зиа-бея, 19 июля Винклер начал раскопки. В первые же дни у Винклера возник конфликт с рабочими, несмотря на то что те относились к нему дружественно и, как указывает Куртиус, не заслужили ни одного из тех эпитетов, которыми он их награждал; открытый бунт предотвратило лишь вмешательство Зиа-бея.

Кирки и заступы зазвенели на Бююккале — акрополе таинственного города, и Куртиус с ужасом наблюдал, как рушатся стены и уничтожаются фундаменты тысячелетних построек; никто не дал себе труда снять хотя бы план сооружений. Винклер и Макриди действовали намного примитивнее и грубее, чем некогда Шлиманн в Трое, — но Шлиманн был подлинным «дилетантом от археологии». С тех пор методы археологии стали тоньше, совершеннее, стали научными. В 1906 году методы, к которым прибегал Винклер, были по меньшей мере неоправданны. Да и вообще все его руководство раскопками сводилось к тому, что он указывал палкой место, где следовало копать. Больше он там не появлялся.

Он приказал построить деревянный барак и стал вести дневник, занося туда всякие мелочи и пустяки, которые никто не стал бы публиковать, если б они не принадлежали перу столь прославленного ученого, А когда в барак принесли первую откопанную таблицу, он уже больше оттуда не выходил. С первого же взгляда Винклер понял, что надпись на таблице выполнена не только аккадской клинописью, но и на вавилонском языке! Таким образом, ее можно было уже и прочесть и перевести! По крайней мере, ассириологу Винклеру это было по силам.


<< назад далее >>