Однако о том, как обстояли тогда дела в Богазкёе, пусть расскажет нам очевидец Людвиг Куртиус, который после нескольких недель «сотрудничества» попросту уехал оттуда.

«Винклер не принимал в раскопках ни малейшего участия, он лишь сидел в своем «кабинете» и лихорадочно читал тексты, чтобы составить общее представление о клинописных таблицах, которые ежедневно поступали к нему беспрерывным потоком. Макриди считал совершенно излишним сообщать нам что-либо об их происхождении и обстоятельствах, при которых они были найдены. Его доверенным и своего рода главным надзирателем за рабочими был молодой долговязый, неизменно одетый в коричневый крестьянский костюм красавец курд Хасан...

Как-то раз я заметил, что этот парень, с корзиной и киркой выйдя из нашего дома, который стоял примерно посредине склона, где велись раскопки, направился к большому храму на равнине. Я последовал за ним, чтоб узнать, что он там будет делать. В 11-й камере большого храма лежали четкими рядами совершенно целые глиняные таблицы. Приблизившись к ним, курд проворно, словно крестьянка, копающая на поле картошку, накидал в корзину столько табличек, сколько туда уместилось. С этой добычей он вернулся в дом и отдал ее Макриди, а тот потом торжественно вручил Винклеру».

Это первое известие о «методах и обстоятельствах», при которых был найден государственный архив хеттских царей. Что мог поделать несчастный Куртиус? Он продолжает:

«Было обидно, что раскопки на этом участке отданы на откуп Хасану


<< назад далее >>