Немецкий ассириолог Вайднер (родился в 1879 году) после смерти Винклера подавал самые большие надежды на то, что удастся наконец сорвать с хеттского языка покров таинственности. Решительный и трезвый, знающий и обстоятельный, Вайднер энергично продвигался к цели. Но, когда ученого отделяло от нее, как он предполагал, всего лишь несколько месяцев, грянули семь сараевских выстрелов, и господа из имперской призывной комиссии решили, что такой здоровяк, как Вайднер, способен заняться чем-нибудь более серьезным, нежели изучение хеттского языка, например чисткой коней в артиллерии.

Когда артиллеристы его императорского величества, проявлявшего такой интерес к археологии, стали превращать французские города в развалины наподобие руин Хат-тусаса, когда в своих кабинетах остались лишь ученые, работавшие над изобретением столь необходимых вещей, как отравляющие газы и бомбардировщики, а расшифровщикам непонятных текстов было предоставлено широчайшее поле деятельности в дешифровальных отделах генеральных штабов, никто не сомневался, что песенка хеттологии спета. По крайней мере на время войны.

Хеттология сразу же превратилась в «самую ненужную из всех ненужных наук». Вдобавок Винклер был мертв, Кнудтсон отрекся от своих взглядов, а Вайднер лишился возможности работать. Хеттологи разных национальностей, одетые в разные униформы и поставленные по разные стороны колючей проволоки, в минуты досуга вспоминали о находках в Богазкёе, обращая внимание на то, что название этой деревушки в переводе означает не что иное, как «узкое ущелье»


<< назад далее >>